157 лет без крепостного права

Император Александр II отменил в России крепостное право. Но отменили ли мы его в своих головах?

157 лет назад император Александр II отменил в России крепостное право.

Крепостное право сложилось в России относительно поздно - только к концу XVI века (формируясь параллельно с опричниной в царствование Иоанна Грозного), когда оно уже выродилось по всей Западной Европе, хотя переживало расцвет в Польше, откуда и было позаимствовано. Классический пример того, как Россия переняла в Европе то, что там оказалось к тому моменту уже почти повсеместно невостребованным.

За три века существования крепостничество прочно вошло в психологию народа. Вместе с тем, процесс его отмены, вопреки распространённому заблуждению, не был одномоментным и также растянулся на целое столетие.

В 1803 году император Александр I издал указ о вольных хлебопашцах: крестьяне с согласия помещика получили право выкупиться на свободу. В 1842 году император Николай I ввёл право помещиков освобождать крестьян без земли, даруя им личную свободу и переводя отношения с ними в договорную плоскость - указ об обязанных крестьянах.

В результате, когда 19 февраля (юлианского стиля) 1861 года император Александр II издал свой знаменитый манифест, в крепостной зависимости находилось только около одной трети русских крестьян.

По итогам реформы крестьяне получили свободу и некоторое количество земли, но должны были вносить в пользу помещиков выкупные платежи. Предполагалось, что эти платежи будут вноситься до 1932 года, но они были полностью отменены досрочно с 1 января 1907 года в рамках Столыпинской аграрной реформы.

Символично, но к 1932 году в целом завершилась другая аграрная реформа - сталинская, де-факто восстановившая крепостничество в форме колхозов, где крестьяне были лишены паспортов, права на трудоустройство в городах и даже зарплату получали "трудоднями". Паспорта колхозники в СССР получили только в 1974 году.

Но вернёмся в 1861 год - в манифесте об отмене крепостного права необходимость этого шага обосновывалась таким образом:

"Права помещиков были доныне обширны и не определены с точностию законом, место которого заступали предание, обычай и добрая воля помещика. В лучших случаях из сего происходили добрые патриархальные отношения искренней правдивой попечительности и благотворительности помещика и добродушного повиновения крестьян. Но при уменьшении простоты нравов, при умножении разнообразия отношений, при уменьшении непосредственных отеческих отношений помещиков к крестьянам, при впадении иногда помещичьих прав в руки людей, ищущих только собственной выгоды, добрые отношения ослабевали и открывался путь к произволу, отяготительному для крестьян и неблагоприятному для их благосостояния, чему в крестьянах отвечала неподвижность к улучшениям в собственном быте".

Не правда ли, интересные слова? Крепостничество с его круговой порукой, с чересполосицей и постоянным обменом земли, с обязанностью помещика спасать крестьян от погибели в голодный год с одной стороны закабаляло, но с другой стороны - предоставляло крестьянам "социальные гарантии", "стабильность" и "отеческую заботу и попечительство в делах".

Не случайно, что социалисты всех мастей в будущем ратовали именно за фактическое восстановление крепостничества, где бы роль помещика играл чиновник. Дальше "розовые мечты" социалистов, как их называл Ницше, придавали этим картинкам большее или меньшее сходство с "Буколиками" Вергилия. Но общим было именно это - стремление не к освобождению, сопряжённому с обретением не только свободы, но и ответственности за себя и свои поступки, а к восстановлению "добрых патриархальных отношений искренней правдивой попечительности".

И поиск этой "попечительности", мечта о ней, о добром и справедливом помещике продолжает жить в людях. Даже в людях, давно оторвавшихся от плуга и пашни. Что лучше всего иллюстрируется в вызывающем самые нелицеприятные чувства вопросе, который задают друг другу наши соотечественники, желая понять, с кем имеют дело, до сих пор: "Он под кем? Он чей? Кто за ним?"

Так и хочется вспомнить комедию Булгакова "Иван Васильевич":

"Иоанн. Чей холоп, говорю?Шпак. Извиняюсь, что это вы всё - холоп да холоп! Какой я вам холоп? Что это за слово такое?"